На похожий на пышный фруктовый торт, шумный, остров стремительно опускается южная ночь, такая теплая, точно парное молоко. Далекие огоньки звезд мигают в чернильном небе – здесь, они кажутся особенно яркими, в этих широтах. Легкие волночки спящий океан лениво катит на берег, издалека набегающего на сушу прибоя слышится шелестящий шум. На пляжах северного и восточного побережья – самых красочных здешних мест – пронзительная пустота и тишина, это кажется почти невероятным, ведь еще несколько часов назад здесь было настоящее столпотворение. После долгого утомительного дня остров медленно засыпает…
Вы на Тенерифе – это настоящий рай земной. Здесь не бывает слишком жарко или слишком холодно. Удивительное чудо климат этого места: дует довольно ощутимый океанский бриз, утром прохладно, днем жарко, но не изнуряюще душно, а приятно, вечер же радует умеренной влажностью и теплом.
Если к ночи пляжи опустели, то одном из крупных густонаселенных районов острова в Лас-Америкас – только начинается жизнь. На центральной площади гомонящая толпа отдыхающих и туристов во все глаза любуются огромным музыкальным фонтаном - местной диковинкой. Слышны восхищенные изумленные восклицания и вздохи на самых разных языках – что ж, людей можно понять, ведь зрелище на самом деле захватывающее. В слепящем свете разноцветных фонарей, вода перламутрово переливается брызги стремительно вырастающих и неожиданно похожи на сияющие кристаллы падающих вниз струй воды. Но тут счастливчики, прямоугольный кусочек цветного картона, сжимающие в руках символизирующий доступ в святая святых Тенерифе, наконец обращают свой взор на величественное сооружение Фонтана Чудес как раз напротив. И вот – перед вами знаменитый Конгесс-холл, театр предстающий перед обомлевшей публикой во всей своей помпезной красе и Пирамида де Арона. Архитектура чем-то отдаленно напоминает древнегреческий Акрополис – с массивными колоннами белого мрамора и грандиозный. Все еще под впечатлением, вы занимаете свои места в зале завороженные прекрасным видом и пьянящим ожиданием чуда.
Гаснет свет, на пару мгновений воцаряется абсолютная тишина в темном зале. Зрители боятся даже вздохнуть… И тут – начинается волшебство.
Проходы и сцену между рядами вдруг заливает молочно-густой свет софитов. Двадцать три танцора, все как один одетые в черные шляпы, закрывающие лица, и в закрытые черные брючные костюмы пронизывают пространство, словно фантомы проносясь в потоке льющегося будто из ниоткуда белого света. Пригвождающая пораженных зрителей к креслам мощная энергетика, прямо-таки бьющая через край, вызывающая простота движений, а также кричаще-элегантный стиль этих людей-призраков – смелой увертюрой начинает хореограф Хоакин Марцело первый акт Великого Танцевального Волшебства.
На сцене уже появляются новые танцовщицы зал взрывается аплодисментами. Платья цвета воронова крыла, глухо закрытые спереди; строго зачесанные назад волосы и контрастно обнаженные спины … Каблуки синхронно выстукивают знакомый, точно стук сердца, дробный ритм и длинные тяжелые юбки шелестят по полу. В глазах сверкают молнии, а на строгих неулыбчивых лицах – выражение отчаянной решимости. Кармина Бурана – это и есть фламенко, это и есть Испания – такая же непокорная и сильная, горячая, как этот традиционный национальный танец, как этот лихой перестук каблуков, растекающийся по залу, взмывающий смерчем вверх, заставляющий сердце биться все чаще…
Декорации сменены. Приглушенный розоватый свет заливает сцену медленно, из сумрака появляются расплывчатые фигуры танцоров – но куда же делась та жесткость, скрытая враждебная сила, и даже жестокость движений, строгость черт которую вы только что наблюдали? Все исчезло, будто по мановению волшебной палочки. В чувственном Аргентинском танго скользят пары в красноватом свете прожекторов, и в зале разливается приятная истома. Отоньо Портеньо, танец, соединивший в себе щемящую нежность музыкальной лирики танго, плавность движений, и горячую, точно раскаленная лава, страстность порывистого фламенко – эффектный финал первого акта…